3 ноября, Начало

Écrire, c'est déjà mettre du noire sur du blanc.

Stéphane Mallarmé

С чего начинается Париж? Театр начинается с вешалки. Книга - с имени автора на первой странице. Школьная жизнь - с первого звонка. А где находится начало города, о котором известно всем, но который никогда никому не даёт узнать о себе абсолютно всё?


Для людей начитанных и ценящих точные исторические данные неоспорим тот факт, что Париж начался более 2 000 лет назад с Лютеции – небольшого поселения племени паризиев, разбивших свои лагеря на острове Сите в III веке до нашей эры. Сегодня остров Сите по праву считается самым сердцем Парижа. Здесь расположен собор Парижской Богоматери – один из самых величественных и прекрасных готических соборов, дошедших до наших дней. Недалеко от него – мрачный Консьержери, бывший королевский замок, ставший тюрьмой, куда были заключены сотни жертв Великой Французской Революции. Ныне в этих печально известных стенах располагается музей, прилегающий ко Дворцу Правосудия, также базирующемуся на совсем небольшом острове Сите.


Обо всём этом мне довелось узнать ещё в школе, где для таких же как и я учеников специализированной французской гимназии №9 Париж начинался каждое утро с бодрого приветсвенного «Bonjour les élèves!» [1], со стороны нашей строгой и требовательной учительницы французского языка, и тягучего, асинхронного и окончательно затухающего под конец «Bonjour Madame!..» [2], в ответ ей от нас. А дальше шли письма от красотки Julie, такой же как мы, юной, озорной, любознательной, но только уже парижской лицеистки, которая со страниц учебника рассказывала нам об устройстве парижских коллежей, французской моде и вкусах на синема. Именно там мы впервые открыли для себя пешеходный Париж, в тот день когда на огромную потёртую красную доску нам повесили не менее внушительных размеров городскую карту, обтрёпанную по краям и словно бы пахнувшую той самой Лютецией двухтысячелетней давности. Именно с шероховатой и поблекшей поверхности этой карты нам впервые открылось деление Парижа на Правый и Левый берег с соединяющей их миндалевидной сердцевинкой в лице острова Сите. И я словно сейчас помню то волнение и трепет, когда, стоя уже на экзамене лицом к лицу с этой достопочтенной особой, нам нужно было безошибочно расположить все архитектурные памятники столицы по «правильным» берегам. И вместе с тем моё недоумение от непонимания того, какая тебе в сущности будет разница, соседствует ли Лувр с Пантеоном или же Городской Ратушей, когда, будучи туристом, ты сам будешь гулять по набережным Сены, глядя в лицо этому городу и вдыхая чарующий аромат парижской жизни? Je m’en foutrai [3], думала я тогда.


А что же до этих самых туристов? С чего начинается их Париж? Для абсолютного большинства из них город начинается с аэропорта, коих в Париже четыре: самый крупный из них, солидный и вечно суетной Шарль-де-Голль; Орли, много меньше и как-то уютнее; далёкий и недоступный Бовэ и Ле-Бурже, обслуживающий в основном деловую авиацию. Или с вокзала, каких в Париже насчитывается целых семь: Северный, Восточный, Лионский, Сен-Лазар, Монпарнас, Берси и Аустерлиц. Вокзальные ангары и терминалы аэропортов – это совершенно особый мир, словно некий энергетический портал между входом и выходом. Уже Париж, но ещё без своего багетно-беретного флёра. Именно там происходит наша встреча с городом, именно они формируют наше первое впечатление о нём. А первое впечатление, как известно, самое искреннее, интуитивно верное, словно калёным железом оставляющее неизгладимый след в нашей памяти.


А эта самая память очень хитрая штука. Ведь накапливая в себе в течение долгих лет множество разрозненных и не всегда связанных между собой кусочков парижской мозаики, она формирует для нас некий образ города, в котором мы, возможно, никогда даже и не были, что в общем-то совершенно не мешает нам любить его всем своим существом и наивно полагать, что мы знаем о нём уже так много. А это значит, что, парадоксальным образом, для многих из нас Париж начинается именно с памяти. Памяти генетической, бессознательной, напоминающей о себе сентиментальной склонностью к романам Гюго и Флобера, лёгким возбуждением души при звуках мелодий из песен Эдит Пиаф и Ива Монтана и каким-то особым, гипнотическим влиянием на нас звуков мелодичной французской речи, которую мы даже не стремимся разложить на отдельные слова, пытаясь понять смысл, а просто наслаждаемся ею как чарующей музыкой. И эта память не столько персональная, сколько коллективная, народная, дошедшая до нас от наших предков, живших в дореволюционной России и владевших французским языком как вторым родным. От членов русской императорской семьи, сочетавшихся браком с отпрысками французской аристократии, переплетая в этом союзе истории и судьбы двух государств, двух во многом уже изначально схожих наций. В этой памяти и есть начало Парижа для наших бабушек и дедушек, для наших родителей, выросших на французских жвачках и фильмах о комиссаре Мегрэ. Я часто вспоминаю, как ребёнком любила играть с маленькой коробочкой из-под ядрёно благоухающих французских духов, спрятанных в небольшом тайничке у изголовья кровати в спальне моей бабушки. Шесть уже давно опустевших мини-пузырьков, торжественно возлежащих на бархатной подушечке внутри, выражали тогда для меня пятилетней всю суть элегантности и парижского шика. Моя бабушка хранит их и по сей день. За её долгую жизнь ей пока так ни разу и не удалось побывать в Париже. Возможно, именно в этой бархатной коробочке хранится её начало этого сияющего города?


Однако стоит признать, что будь то Лютеция, аэропорт, школьный класс или народная память – всё это универсальные и справедливые для многих из нас места начала города на Сене. Задумывались ли Вы когда-нибудь, с чего Париж начинается лично для Вас? Для меня ответ очевиден. Три года назад Париж начался для меня… с рутины! В книге Жанны Агалаковой «Всё, что я знаю о Париже» есть совсем маленькая глава под названием «Повторяемость», в которой она как бы на ходу описывает обычное утро рядовой парижанки. Для меня лично это самая любимая глава во всей мировой литературе, которую я могу перечитывать снова и снова, испытывая каждый раз лёгкое покалывание в носу и неудержимо подступающую к уголкам глаз влагу, окунаясь в эту беспечную и однообразную, и оттого такую привлекательную, атмосферу парижской жизни. Наверное, всё дело в том, что по моим ощущениям Повторяемость – это стопроцентное попадание в саму сущность этого города. Именно в повторяемости и рутине заключается для меня вся магия и очарование Парижа. Весь блеск парадных залов Лувра и Больших Бульваров меркнет в сравнении с прелестью зайти ранним утром в свою булочную из дома напротив, посетовать на погоду и отсутствие свободных столиков в любимом кафе усатому булочнику, которого знаешь, кажется, дольше, чем самого себя, купить у него румяный круассан, только-только вышедший из печи, и пойти себе спокойно дальше - выпить неизменную чашечку кофе в кафе за углом, параллельно просматривая свежий выпуск всё той же Figaro.


Маленькие заурядные истории жизни простых людей – вот из чего соткан мой Париж. За каждой из них – своя скромная тайна, наполняющая её шармом и неподдельным, чистым, сердечным обаянием. Этими историями я и хотела бы делиться с Вами. Дать Вам возможность открыть для себя Париж через будничную призму незначительных происшествий из жизни рядовых парижан. Увидеть этот город жизнями и деяниями людей, которые его населяют. А в городе с населением в более чем два миллиона человек таких историй можно найти великое множество, с наслаждением раскрывать их, в каждой из них находя для себя новый источник вдохновения, мотивацию двигаться дальше, меняться и не бояться следовать за своей мечтой. Так, как для меня лично эти истории стали отправной точкой к писательству. Началом моего пути к своей мечте.


Всвязи с этим, дорогой Господин Читатель, предлагаю Вам устроиться поудобнее, откупорить бутылочку хорошего французского вина и окунуться в маленький и уютный мир прозаичных парижских историй.



____________


[1] - Здравствуйте, ребята! (здесь и далее в переводе Автора с фр.)


[2] - Здравствуйте, Мадам!...


[3] - Мне будет всё равно

© 2016 МАЛЕНЬКИЕ ПАРИЖСКИЕ ИСТОРИИ. Сайт создан АВТОРОМ