19 Октября, о Писательстве

Всем Бонджорно, Дамы и Господа! Сегодняшний рассказ целиком и полностью посвящается Камилле @camilla_sultanova, поинтересовавшейся у меня не так давно в @instagram, как я там пишу такие длинные заметки. Наверное, под местоимением «такие» Камилла подразумевала «такие неприлично длинные», но, будучи человеком тактичным, решила сие уточнение опустить.


Что касается всех остальных, читающих сейчас эти строчки, то я даже не пытаюсь тешить себя надеждой, что вам эта информация тоже может быть полезной; поэтому ради приличия вас как бы тоже надо было бы чем-нибудь занять. И тут недолго думая - а долго я вообще редко когда думаю. Это, признаться, совершенно не мой конёк, - я решила дополнить этот текст фотографией …себя ̶ ̶л̶ю̶б̶и̶м̶о̶й̶.̶ ̶Б̶л̶и̶с̶т̶а̶т̶е̶л̶ь̶н̶о̶й̶ ̶и̶ ̶в̶е̶л̶и̶к̶о̶л̶е̶п̶н̶о̶й̶.̶ ̶ Ведь нет ничего более занимательного, чем фотография гедониста с нарциссическими наклонностями, да ещё и вещающего в этот момент о себе.


Так вот, касательно того, как же я пишу. Лучше всего этот процесс охарактеризует краткое прилагательное «стихийно». Обычно, связанная друг с другом пара слов начинает обрастать определениями, разного рода эпитетами и совершенно ненужными уточнениями, не несущими в себе особой смысловой нагрузки. Затем к ним подкатывает одна, но зато хоть мало-мальски светлая мысль, за неё цепляется другая, потом сверху сваливается третья, растревожив грохотом от своего падения глубины памяти, из которых уже совершенно неконтролируемо начинает рваться целый поток информации, где-то когда-то услышанной, прочитанной, подсмотренной, и до поры до времени покоившейся там без дела. И вот уже все вместе они стремительным галопом начинают резво нестись вперёд, толкаясь друг с другом в попытке обойти конкурентов и заполучить право главенствования во всей этой кутерьме, спотыкаясь о чинные и благонравные точки, запутываясь в сонме кишащих под их ногами и липнувших к ним шустрых и проворных прилагательных, причастных и деепричастных оборотов, беспрестанно придерживаемые несчастными пальцами, жалобно постанывающими: «Воу-воу, полегче, братцы, мы за вами не успеваем!», потому что самое страшное - это их всех растерять, упустить и остаться в итоге с носом!


Страх этот, к слову, является одной из причин того, почему писать я не люблю. Хотя нет, «не люблю» - это слишком мягко сказано, потому что на самом деле писать я просто н-е-н-а-в-и-ж-у. Ещё со школы, с того самого дня, когда села писать своё первое в жизни сочинение по литературе. Это была мука, пытка, каторга - всё что угодно, но только не любовь; об удовольствии даже и речи не было. Я до сих пор с содроганием вспоминаю те мучительные минуты, складывающиеся в часы, проведённые перед листом белой бумаги, озаглавленным «Образ Господина Х в драме Петра Яковлевича NN, заложившей основы русской драматургии». Тогда, парализованная ужасом перед необходимостью написать первое слово, добавить к нему второе и дальше уже ни шатко ни валко начать развивать их в предложение, потом во второе, ну и, собственно, так далее, до момента, когда уже можно будет смело сдавать эти перлы учителю, я сидела один на один с полнейшей, звенящей пустотой в своей голове; проклинала всё на свете, мысленно молила дать мне решить 15 задачек по математике, вместо одного единственного сочинения, которое, ну право слово, просто нет никакой возможности написать! Ведь это слово, то, с которого нужно начать, было такое важное, основополагающее и сразу задающее тон всему тексту, поэтому как - ну как?! - можно было выбрать одно из миллиона тебе известных. Все они казались такими пресными, угнетающе банальными и неспособными хоть отдалённо похоже выразить все те размышления в отношении основы русской драматургии, которые роились в твоей голове, что мысли о собственной никчёмности, умственной несостоятельности просто убивали в зародыше любые попытки словотчорчества.


Собственно, с тех пор ничего особенно не изменилось. Каждый раз, перечитывая перед публикацией очередной готовый текст на ту или иную тему, я чувствую, как сердце сдавливают ледяные тиски реальности, заключающейся в полном провале попытки выразить то, что было на момента начала письма у меня на душе; и в голове. Идея, лежащая в основе очередного письменного высказывания, по мере превращения в имеющий структуру, чётко обозначенные границы и форму текст трансформируется во что-то совершенно иное, обрастает новыми смыслами и словно бы начинает жить своей собственной жизнью, а по мере приближения к заключению и вовсе полностью выходит из под твоего контроля. Словно дитя в утробе матери, частица неё самой, едва только появляется на свет божий, как тут же становится независимой человеческой единицей, ей больше не принадлежащий, так же и текст, кровь и плоть твоя, результат душевных мук и интеллектуальных усилий, стоит ему получить свою финальную точку - как он тут же становится гордым, дерзким, независимым и самодостаточным. А иногда и вовсе таким поразительно далёким от тебя, не имеющим с тобой ни капли общего, что невольно задаёшься вопросом, а сам ли ты вообще его породил? И эта содержательная бездна между твоими внутренними ощущениями, витающими в голове мыслями и конечным результатом угнетает как ничто другое.


Тогда - уже вижу я ваши несмешливые улыбки, Дамы и Господа, - зачем же ты вообще пишешь, дорогуша? Для чего засоряешь и без того болезненно переполненную информационную среду? Этим вопросом, признаться, задавалась долгое время и я сама. Пока не поняла, что пишу просто потому, что НЕ писать не могу. Я бы сравнила этот процесс с методикой кровопускания, активно практиковавшейся в медицине на протяжении долгих столетий, когда вне зависимости от первоисточника болезни, страдающему просто пускали кровь, чтобы организм очистился, освободился, заполнившись новой, здоровой, несущей жизнь кровью. Иногда, ни с того ни с сего, без каких-либо явных предпосылок или внешних раздражителей внутри начинает ощущаться какой-то дискомфорт, неприятный зуд на душе, который, усиливаясь от часа к часу, всё нарастает как снежный ком, мешая тебе сосредоточиться и жить привычной жизнью. Тогда ты просто берёшь и высказываешься по поводу того, что «зудит» у тебя на душе, как бы освобождаясь от этого. И тут, магическим образом, сразу, откуда ни возьмись, приходит гармония, всё внутри озаряется тёплым, согревающим светом, в теле появляется какая-то необыкновенная лёгкость, и ты словно бы воспаряешь над обыденностью. Это величайшее счастье накрывает тебя с головою, потому что ты «освобождаешься», «выпуская старую кровь».


Я знаю, что кто-то пишет для того, чтобы структурировать свои мысли, лучше понять себя и ответить на какие-то внутренние вопросы. Но это однозначно не мой случай. Я, совершенно наоборот, чем больше пишу, тем больше сталкиваюсь всё с новыми и новыми вопросами, ответы на которые так далеко, что мне даже не разглядеть их ускользающего хвоста.


Вот и сейчас, полторы страницы спустя, это рассуждение о процессе писательства совершенно незаметно улизнуло из-под моего контроля, и понеслось в какие-то метафизические дебри. А между тем, вопросы Камиллы были вполне конкретными, как вот, например, надиктовываю ли я свои тексты, пишу ли их в черновик или сразу публикую?


Так вот, отвечая Камилле, скажу, что все свои тексты в Instagram я пишу сначала в Заметках: на телефоне, если они достаточно компактны и не предполагают пространных рассуждений и бесконечных описаний - что, вы знаете, случается со мной крайне редко, - либо в тех же Заметках, но на компьютере, которые автоматически синхронизируются с телефоном, в случае если, конечно, есть под рукой компьютер, а текст предполагается пространным и затрагивающим какую-то обширную тему, требующую консультации со словарями или интернет-ресурсами - то есть, почти всегда.


Если я пишу о каком-либо событии или мероприятии, как то о выставке или театральной постановке, сначала всегда стараюсь максимально изучить вопрос, читаю литературу по этой теме, журнальные статьи, публикации в средствах массовой информации, параллельно отмечая самые яркие и примечательные детали, о которых интересно было бы написать или порассуждать. Если же речь идёт о тривиальных событиях из жизни, затронувших меня - вроде сказа о Caprese al limone, - то пишу как правило сразу, «по горячим следам».


Пожалуй, я - хвала небесам! - сказала всё, что имела на данный момент сказать. Добавлю только, что писательским моим эталоном является Пэлем Грэнвилл Вудхауз. Если вы не читали его цикла романов о Дживсе и Вустере, то, не побоюсь столь громкого заявления, очень многое потеряли в своей жизни, Господа! Романы Вудхауза не насыщены действием, лихо закрученной интригой, философскими рассуждениями или ответами на экзистенциальные вопросы. Силу их, на мой взгляд, составляет слог автора, его не просто мастерская, а отработанная до наивысшего уровня способность складывать друг с другом слова, играть на контрастах, сочетая несочетаемое, и перенасыщать малосодержательные предложения разного рода эпитетами, доводя их до абсурдности и получая на выходе отборный, чистокровный английский юмор. Каждый роман Вудхауза - это торжество жизни, иногда бессмысленной, нелогичной, часто выходящей из-под нашего контроля, но именно поэтому такой ценной и прекрасной, что не остаётся другого желания, как наслаждаться её во всех проявлениях.


Что ж, на этих словах, пожалуй, настал самый подходящий момент для того, чтобы поставить здесь финальную точку и со спокойным сердцем отпустить вас по-скорее бежать в книжный магазин за вашим первым - или уже нет! - романом о Дживсе и Вустере. И не забудьте потом поделиться со мной своими впечатлениями о нём.


Надеюсь, Камилла осталась довольна и получила исчерпывающий ответ на свой вопрос. Если же у неё или у кого-то из вас, Господа, остались ещё вопросы - или, возможно, даже возникли новые! - вы всегда знаете, что можете оставить их в комментариях: здесь, под этим текстом, либо у меня на странице @ar1cha, и я с удовольствием поболтаю с вами ещё на эту тему. Ведь мне, вы знаете, всегда есть что сказать!

© 2016 МАЛЕНЬКИЕ ПАРИЖСКИЕ ИСТОРИИ. Сайт создан АВТОРОМ